![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
Новое правительство Индии уступило требованиям иностранных инвесторов и приняло решение о начале масштабного контрнаступления против маоистов – ему больше не нужна поддержка со стороны коммунистических партий. Годы стремительного роста экономики Республики Индия не принесли никакого повышения уровня жизни сотням миллионов индийских крестьян. Правительство отчетливо понимает, что именно удушающая бедность является основой для стремительного роста влияния маоистов, – но вместо борьбы с бедностью, новое правительство Индийского национального конгресса (ИНК) собирается задушить восстание с помощью армейских подразделений.Достаточно очевидно, что решение об этом было принято под давлением иностранных инвесторов, которые уже теряют десятки миллиардов долларов от непрекращающихся атак на грузовые поезда, строящиеся и действующие фабрики.
Маоисты активны во внутренних сельских районах, богатых запасами минеральных ископаемых. «Красный коридор», где оперируют боевые подразделения повстанцев, протянулся от южного штата Андхра Прадеш до центрального штата Чхаттисгарх, а в целом отряды маоистов действуют в 20 из 29 индийских штатов. По оценкам правительства, их боевые подразделения насчитывают до 22 000 бойцов, вооруженных как минимум автоматическими винтовками. Индийские власти считают, что тяжелое вооружение маоисты получают от других вооруженных повстанцев, существующих в Индии, в частности, от кашмирских партизан.
В мае ИНК одержал крупную победу на национальных выборах и смог сформировать правительство без поддержки коалиции индийских левых и коммунистических партий. Именно давление слева долго не позволяло государству обрушиться всей своей мощью на крестьянское движение, ведущее вооруженную борьбу с 1967 года. Однако расклад сил изменился, угроза роста влияния националистической партии «Бхаратия джаната парти» (БДП) снизилась, и необходимость идти на поводу у официальных левых отпала.
Сообщения о готовящейся операции стали появляться в индийской прессе с начала сентября. После серии точечных операций, проведенных маоистами против правительственных войск в течение года, власть решилась на использование во внутреннем конфликте армейских подразделений. Пресса сообщала о скорой отправке в джунгли 40 тысяч бойцов полиции и нескольких элитных подразделений армии. Вместе с тем правительство выступило с инициативой проведения мирных переговоров с маоистами, с непременным обсуждением проблем бедности и коррупции, о которых так много говорят повстанцы. Очевидно, что информация о готовящемся масштабном наступлении появилась в прессе именно для психологического давления перед оглашением мирной инициативы правительства.
( Read more... )
Материал о выборах в Уругвае.
«Модель стабильности и умеренной левизны» – наиболее интересный штамп, встретившийся мне несколько раз при подборе материала для этой статьи. Что стоит за такой характеристикой, которую дало западное информационное агентство небольшой стране с населением в 3 миллиона 300 тысяч человек, попавшей в поле зрения СМИ из-за очередных выборов? Попробуем в этом разобраться.
25 октября 2009 года в Уругвае состоялся первый тур президентских выборов. О том, что этот тур был первым и предстоит второй, страна узнала утром понедельника. Кандидату от правящего Широкого фронта не хватило нескольких процентов для победы над своим правоцентристским конкурентом. Такие итоги голосования сразу же придали новый вкус избирательной кампании.
В течение пяти лет страной управлял Табаре Васкес, первый в истории страны президент-социалист. Экономика страны основана на экспорте мяса и нескольких других продуктов сельского хозяйства, при этом она сильно подвержена влиянию цен на энергоносители, так как страна лишена собственных нефтяных и газовых месторождений. За годы администрации Васкеса ВВП страны стабильно рос, и даже мировой экономический кризис не сумел переломить этот положительный тренд в 2008 году. Правительство прогнозирует в 2009 году продолжение роста около 1,2 %. В страну широкой рекой лились иностранные инвестиции, при этом самый большой рост инвестиций, на 70 %, произошел в 2008 году, когда деньги из более рискованных вложений потекли в стабильную экономику Уругвая. Все годы президентства Васкеса в стране снижалась потребительская инфляция, хотя в 2008 году она снова пробила установленную правительством планку в 7 % и достигла 9,2 %. Внутренний долг страны доходит до 17,24 миллиарда долларов, внешний составляет 12,22 миллиарда при ВВП около 38 миллиардов в 2008 году. Наступление очередного срока уплаты процентов в 2009 году вызвало увеличение дефицита бюджета с 1,4 % в 2008 году до 2,6 % в 2009-м. В целом экономика страны действительно стабильна и выглядит привлекательно для иностранного инвестора.
Но в чем же заключается левизна нынешнего уругвайского правительства? В большой доле государства в экономике? Да, общественный сектор в стране играет большую роль. Несмотря на все уговоры МВФ, инфраструктура страны не была приватизирована. Энергетические компании и крупные предприятия продолжают оставаться в руках государства. Портрет экономики страны говорит нам о ее относительной успешности, благополучии и отсутствии выраженных социальных проблем и конфликтов. Этакая идеальная маленькая «европейская» страна. Может быть, «умеренная левизна» состоит именно в таком, довольно успешном капиталистическом развитии, которое не могли обеспечить ни диктатура, ни либеральные администрации? Тем более что Широкий фронт состоит из множества организаций различной политической направленности, большинство из которых очень умеренны и добиваются лишь сглаживания острых углов капиталистической экономики. К тому же, как говорили многие недоброжелатели, победу Широкому фронту принес общий сдвиг Латинской Америки влево, а не собственные заслуги уругвайских левых. Просто население подумало: в Аргентине у власти – левые перонисты, в Бразилии – президент от Партии трудящихся – и проголосовало за кандидата собственных объединенных левых.
( Read more... )
Does anybody here remember Vera Lynn?
Pink Floyd, The Wall, Vera
Вера Линн – снова на вершинах британских хит-парадов. Ее песня, подбадривавшая «томми» на фронтах Второй мировой, теперь ей самой переадресована британским бойцам в Ираке и Афганистане.
Получив известность в конце 30-х как эстрадная певица, с 1940 года Вера Линн вела передачи на BBC и активно выступала перед британскими солдатами. Она стала настоящим воплощением образа девушки, которая ждет возвращения бойца с фронта. Этот образ стал частью британской культуры и проник даже в творчество «Pink Floyd».
Новый взлет песенки Веры Линн на вершины британских чартов – замечательная иллюстрация изменения отношения к войне. Когда-то песенка «We’ll meet again» была символом сражения Великобритании за свободу от фашизма, «Битвы за Англию», чем-то вроде нашего «Синенького платочка». А что теперь? Теперь вместо антифашистского настроения перед глазами возникают картины империалистической агрессии, многолетнего истребления населения двух стран ради экономических интересов крупного капитала стран «первого мира». Хочется воскликнуть вечное «O tempora! O mores!»
Но лучше просто ясно представлять, что вероятность больших войн неуклонно повышается.
В конце XX века мир испытал, как теперь очевидно, значительное снижение этических стандартов. То, что казалось безусловной базой человеческого поведения, оказалось достижением процесса гуманизации, притом достижением хрупким, не выдержавшим столкновения с глобальным капитализмом.
Прогрессивная интеллигенция в конце 80-х – начале 90-х думала, что некие базовые ценности, плоды просвещения, вошли в плоть и кровь действительности, и теперь можно двигаться дальше на их основе. Казалось, что на повестке дня – истинная демократизация, царство свободы и процветания. Человечество откажется от угнетения и наступит всеобщее счастье.
И уж конечно, на Земле прекратятся войны, все вопросы можно будет решить путем переговоров, кровопролитие станет архаизмом жуткого XX века. Ведь это сокровенная мечта прогрессивного человечества – мир, склонность к которому выработалась двумя мировыми войнами и бесчисленными локальными военными конфликтами. Кто не осуждал войну? Сколько романов было написано после позиционной бойни Первой мировой и сколько фильмов снято об ужасах фашизма, вызвавшего Вторую мировую? Кому, казалось бы, стоит доказывать, что война – это плохо, что нападать на кого-либо нельзя?
Ирония истории – одно из самых мощных средств в ее арсенале. Само стремление к миру, которое так педалировалось советской пропагандой и высмеивалось диссидентами, оказалось присуще действительно только Советскому Союзу (или было нужно только ему в условиях «холодной войны»). Остальные страны мира вовсе не отказывались от войны как инструмента политики несмотря на красивые декларации, принимавшиеся с начала XX века. Война при правильном использовании – эффективный инструмент разрешения противоречий в капиталистической экономике.
( Read more... )
Мой дорогой Аликата!
Я неоднократно говорил об уважении, которое я испытываю к Вашим сотрудникам, занимающимся литературой, изобразительным искусством и кино. Я нахожу, что в них сочетаются строгость и свобода, которые обычно позволяют доходить до сути проблемы и в то же время улавливать всё то необходимое и конкретное, что несёт в себе художественное произведение. Тоже самое я могу сказать о газетах "Паэзе" и "Паэзе сера": в них нет никакого леватского схематизма.
Именно поэтому я хотел бы выразить Вам своё сожаление. Как случилось, что впервые на моей памяти можно обвинить в схематичности появившейся в "Уните" и других левых газетах статьи, посвящённые "Иванову детству" - одному из самых прекрасных фильмов, увиденных мною в последние годы? Жюри венецианского фестиваля присудило ему свою высшую награду - "Золотого льва", но она странным образом стала клеймом "западничества", а самого Тарковского превратила в глазах итальянских левых в подозрительного буржуа. Подобные суждения, высказываемые без реальных доказательств, отпугивают широкую публику от глубоко русского и революционного фильма, выражающего настроения молодого поколения советских людей. Что касается меня, то я видел его в Москве сначала на закрытом просмотре, потом в зрительском зале, среди молодёжи. Там я понял, чем является этот фильм для двадцатилетних наследников Революции, которые ни на минуту не ставят под сомнение и с гордостью вызываютяс её продолжать: в их оценки, уверяю вас, нет ничего, что можно было бы назвать реакцией "мелких буржуа".
Разумеется, любой критик волен отражать сомнения относительно произведения, представленного на его суд, но справедливо ли проявлять такое недоверие к фильму, который был и остаётся в СССР предметом горячих дискуссий? Справедливо ли критиковать его, не принимая во внимание эти споры и их глубокое значение, как если бы "Иваново детство" было всего лишь одним из образцов типичной советской кинопродукции?
Я достаточно хорошо знаю Вас, мой дорогой Аликата, и уверен, что вы не разделяете упрощённых взглядов ваших Критиков. И поскольку я испытываю к ним искреннее уважение, прошу вас ознакомить их с этим письмом, которое, возможно, позволит возобновить дискуссию, пока ещё не слишком поздно.
Многие говорили о традиционности и в тоже время об экспрессионизме, об устаревшем символизме. Позвольте заметить, что эти формалистические критерии сами по себе устарели. Действительно, у Феллини, у Антониони мы сталкиваемся со скрытым символизмом. Однако эта скрытость делает его ещё более бросающимся в глаза. Не избежал этого и итальянский неореализм. Здесь следовало бы остановиться на символизме любого произведения, даже самого реалистического. Для этого у нас нет времени. Впрочем, Тарковского упрекают, скорее, в природе его символизма, якобы экспрессионистской и сюрреалистической. Я не могу с этим согласиться. прежде всего потому, что в этих упрёках слышны отголоски обвинений, выдвигаемых в Советском Союзе в адрес молодого режиссёра представителями умирающего академизма. Некоторым советским и лучшим из ваших критиков могло показаться, что он без разбору пользуется торопливо усвоенными приёмами, которые на западе уже вышли из моды. Ему ставят в упрёк сны Ивана: "Сны! Западные кинематографисты уже давным-давно отказались от них! Тарковский опоздал: это было в диковинку в период между первой и второй мировыми войнами!" Вот что пишут авторитетные перья!
Но Тарковскому 28 лет (он сам сказал мне об этом, а не 30, как утверждали некоторые газеты) и, уверяю Вас, он очень плохо знает западное кино. В силу обстоятельств он, прежде всего, носитель советской культуры. Его фильм невозможно трактовать, подходя к нему с "буржуазными" мерками. Кто он, Иван? Безумец, чудовище, маленький герой? В действительности он - самая невинная жертва войны, мальчишка, которого невозможно не любить, вскормленный насилием и впитавший его. Нацисты убили Ивана в тот момент, когда они убили его мать и уничтожили жителей деревни. Однако он продолжает жить. Но жит в прошлом, когда рядом с ним падали его близкие. Мне приходилось встречать юных алжирцев, выросших посреди резни. Для них не было никакой разницы между явью и ночными кошмарами. Они были убиты, они хотели убивать и быть убитыми. Их героизм был порождён ненавистью и бегством от невыносимого ужаса. Воюя, в бою они искали спасения от страха; ночью, во сне они становились безоружными и возвращались в детство. Но вместе со снами возвращались и жуткие воспоминания, от которых они пытались избавиться. Таков и Иван.
( Read more... )
Нашел на одном сайте, посвященном трудовой миграции, характерную историю. Заметка про СССР, Югославию, Италию и Родину.
"Žabari"
It was 1989; the Wall divided Berlin, Czechoslovakia was about to experience its Velvet Revolution and Belgrade was still the capital of Yugoslavia, in fact of the Socialist Federal Republic of Yugoslavia.
We lived in Zemun, a neighborhood built where the Sava River joins the Danube, a theatre of epic battles, occupations. It had since become a quiet residential area officially annexed to the city after the victory of Tito’s partisans. The place I loved most was the Zemun Park, one of the largest in the city: my school, the Goce Delcev Primary School where I used to spend most of my time was right in the middle of the park. I spent two years at the Goce Delcev often staring absentmindedly at the picture of Tito hanging from the classroom wall. In second grade I learnt the Yugoslav national anthem by heart, lumbering to remember it. I also took my first oath of allegiance to the Socialist Federal Republic of Yugoslavia and became a fully fledged Pioneer. I was proud of my hat sporting a red star and of the fact I could sing our national anthem Hej Sloveni without a mistake. I used to spend my summers with my family in Croatia or on the banks of the Ada Ciganlija, an artificial island in the middle of the Sava River, Belgrade’s Beach as it was known that saw hordes of people sunbathing, arguing politics, grilling food and having a swim.
It was the end of August 1989 and there was a strange air about the city and at home, I could feel the change about to come, a change took the name of Italy in my case and war in the case of Yugoslavia.
My father came home one day and said to us: ‘I have accepted a job offer in Italy. We’ll spend four years there as we did with Moscow’. I took it as any nine year old would, peacefully. A few weeks later I was sitting in an old red Yugo parked in the shade of a linden tree while I watched my parents say goodbye to their neighbors. I was trying to figure out what the land of the Žabari would be like. Žabari meant the frog eaters, a nickname which came from a Yugoslav myth of the Italians being great frog eaters.
Italy impressed me greatly, especially Milan with its shops and supermarkets reminded me of what I had seen in movies about America, its being over-sized, over-everything. On my first day at school I was the centre of attention, being introduced to my class mates and the object of my teachers’ curiosity as I was going to be the first foreign student they had ever taught. I did not know a word of Italian, but language is never a barrier in communicating with your school friends.
After a few months of private lessons and after-school classes I felt totally at ease in my new world, which I found amusing and light: no apron to wear, very little maths and lots of handicraft, such as sewing and drawing. I did not even have stand up when the teacher walked in and merely addressed her with a ‘Hi Magda’.
Two years later I was eleven , I was fluent in Italian and couldn’t remember a single word of Hej Sloveni. I watched television and saw my country fall to pieces trying to understand why it was happening, querying my parents. This went on for four years, and the more I failed to understand, the greater the horrors I saw the less Yugoslav I felt. I felt Italian, that’s what I felt. In any case I knew more about the Italian Wars of Independence, the Betrothed (the Promessi Sposi) or the Italian Constitution than anything about my country.
Time went by and it was no longer a matter of staying for four years: Italy had become my home, its vices and virtues were my vices and virtues, Italian was my language.
It was 1999 when NATO began bombing Serbia: I read, I watched and tried to understand and, as if nothing had ever changed, I felt at one with my country. Symbiosis. I read Danilo Kis and I missed my city, its music, the Zemun Park and even the sad cube like buildings of Novi Beograd.
I walked along the banks of the Danube and sadly eyed the remains of the luxury Hotel Jugoslavija. I started thinking I wanted to grow old in my city.
Twenty years have gone by since I saw my parents waving goodbye to our neighbors as we drove off in the red Yugo: the Socialist Federal Republic of Yugoslavia is no longer and Belgrade has become the capital of Serbia, the Wall has been pulled down, Bratislava is the capital of Slovakia, while Prague is the capital of the Czeck Republic. My Goce Delcev Primary School has changed names: it could not be called after a Macedonian revolutionary…
By Bojana Jovanovic, Milan, Italy
Опубликовано: http://www.rabkor.ru/authored/4087.html
В 2002–2007 годах я постигал тайны функционирования системы мирового хозяйства в Санкт-Петербургском университете экономики и финансов. И мне очень хочется кратко рассказать о функционировании этого храма науки. Как всегда, я попытаюсь сделать это не через пространные рассуждения, например, о структурах образовательных программ, а через детали, которые студенту гораздо быстрее бросаются в глаза.
Представьте себе полукруглое здание, возведенное в конце XVIII века, окруженное несколькими мрачными строениями, где располагаются кафедры иностранных языков и аспирантское общежитие. В самой подкове, где когда-то был Ассигнационный банк, находятся лекционные и семинарские аудитории: там, по идее, готовят будущую экономическую элиту страны, по крайней мере, ее часть. У меня, правда, с самого первого курса были иные ассоциации. На «Юноне» я купил на VHS-кассетах трилогию о Максиме и обнаружил, что герой Бориса Чиркова в октябре 1917-го приходит как эмиссар советской власти именно в это здание.
</div>
Небольшая заметка о выборах в ФРГ
Недавние выборы в Германии, на первый взгляд, не принесли сенсационных результатов. Не сложилась, да и не могла сложиться, предсказанная некоторыми аналитиками красно-красно-зеленая коалиция из СДПГ, Линке и Зеленых, которая могла бы бросить вызов главенству ХДС/ХСС и Свободных Демократов. Выборы, казалось бы, буднично подтвердили лидирующую роль консерваторов, вполне логичную в условиях неолиберального консенсуса, когда избиратель не видит смысла голосовать за традиционных левых, таких как СДПГ, если они все равно проводят ту же политику, что и консерваторы.
Однако есть в результатах немецких выборов интересный элемент. Уже не в первый раз именно Линке делают выборы в Бундестаг яркими и добавляют элемент непредсказуемости в рутинное происходящее.
Дальше - http://marx.org.ua/2008-04-23-09-06-29/1-a- Знакомые студенты-леваки провели акцию по борьбе с клерикализацией образования. Подробнее - http://vasiliikrivonos.livejournal.com/1
643.html?view=363#t363
Вылечим православие головного мозга!
Сегодня 23 октября 2009 года на факультете международных отношений во время Пятой Ежегодной научной (!?) конференции "Религия в современной системе международных отношений" Комитетом 68-ми была проведена акция прямого действия. Цель акции - протест против клерикализации образования и насаждения мракобесья.
Недовольными студентами был избран путь окончательной абсурдизации и без того абсурдного мероприятия. Участники акции переоделись в антиклерикальных персонажей, которые, так или иначе, представляют собой образ несовместимости с постулируемыми православными благочестивцами духовными ценностями. На доклад иеромонаха Филиппа (Рябых) в режиме опоздания явились следующие персонажи: гопник с пивком и семками, бляди на 12 сантиметровых каблуках, беременная гомосексуальная пара, шахидка, сатанистка и черти.
В ход акции сразу вмешались охваченные религиозным безумием преподаватели факультета и организаторы клерикального действа. Участников грубо выволакивали из актового зала притом, что студенты не совершили ничего противозаконного. Были разбросаны листовки следующего содержания:
«Вылечим православие головного мозга!
Русская православная церковь, знаменитая продолжительными попытками введения религиозного воспитания в младших учебных заведениях, проводит сегодня уже и на факультете международных отношений мероприятие, которое оскорбляет науку в целом и наш университет в частности.
Постоянное падение качества и уровня образования, практическое отсутствие ведущейся научной работы усугубляется на нашем факультете с недавних пор еще и клерикализацией дисциплин. Секуляризация общества и отделение церкви от государства, последовательно осуществлявшиеся с эпохи Просвещения и шедшие параллельно с развитием научного знания и формированием демократического общества во всей Европе, включая Россию, наталкивается сегодня на ультрареакционные меры со стороны института церкви, вновь стремящегося срастись с институтом государства. Когда господствующая державная идеология беззастенчиво позиционирует откровенно протофашистские молодежные формирования как борющиеся с ксенофобией, в университете, на территории которого даже до революции студенчество противилось постройке церквей, религия рассматривается как источник миротворческой деятельности, тогда как она является всегда и прежде всего источником деятельности мифотворческой. И в этом своем качестве она является препятствием на пути освобождения человеческого разума и средством идеологического диктата, провоцирующим конфликты – в том числе на уровне международных отношений – непосредственно.
Мы, взявшие на себя роль субъекта действия в интересах студенчества, не можем не отреагировать на подобный шабаш в стенах университета и отвечаем карнавальным анти-шабашем. Вылечим православие головного мозга!»
Репрессируемые в ситуации невозможности выражения смысла протеста выкрикивали лозунги "Долой попов из универа!", "Попы - воооооон!", "Бога нет, царя не надо!" и др.
Организаторы конференции преследовали акционистов вплоть до ул. Пролетарской диктатуры, т.е. уже за пределами территории университета. Было применено физическое насилие к участницам, а студенту-чёрту угрожали крестом или крестами (?), проявляя пример истинно христианской добродетели смирения. Возмущённый происходящим муфтий, который должен был выступать с докладом, покинул конференцию.
Комитет 68-ми, состоящий из студентов СПбГУ разных факультетов, выступает против клерикализации образования и религиозной пропаганды в стенах Университета, а также против фактического запрета свободы совести для учащихся.
Борьба продолжается!
Разум победит!
Комитет 68-ми( Read more... )
Первый том воспоминаний Николая Кирилловича Попеля попал в мои руки благодаря совету знакомого. Через пару дней я отправился в «Дом книги» за вторым и третьим томами. От чтения невозможно было отвлечься, и утреннее возращение к тригонометрии давалось с большим трудом.
Сдав экзамен по математике на «отлично» и обеспечив себе поступление, я получил почти полтора месяца свободы. Первым делом я дочитал книгу, после чего отдал третий том отцу, добравшемуся к тому моменту до середины второго тома.
Когда книгу прочитала вся семья, мы долго дискутировали – можно ли назвать автора мемуаров хорошим писателем? Да, у него отличный слог, но ведь он всего лишь рассказывает о том, что видел сам. Но так ли уж нужен ответ на этот вопрос, если задача мемуаров – донести дух времени до читателей следующих поколений – решена блестяще? После этого тома стали кочевать по домам моих друзей.
Мемуары Попеля поражают одновременной простотой и искусностью в отражении войны. Как член Военного совета гвардейской танковой армии он был в уникальной позиции. Сегодня в своем танке участвует в бою, а послезавтра вместе с командармом входит в кабинет Сталина. Поэтому его мемуары – это рассказ о войне на всех эшелонах. И еще это рассказ коммуниста-украинца.
Книга будто сама просится на экран. Автор рассказывает о войне через призму человеческих судеб, командиров и красноармейцев, мастерски рисуя портреты тех, кто был все годы «на острие главного удара». Перед нами спаянный коллектив, выражаясь современным сленгом – команда кризис-менеджеров, способных осуществлять управление изрядным количеством людей (и техники) в постоянно меняющейся обстановке. Каждая очередная поделка нашего телевидения заставляет меня вспоминать эту книгу и мечтать, что когда-нибудь она будет снята кем-то, кто сможет прочувствовать ее и показать войну глазами советского танкового генерала.
Несколько деталей – и ты видишь характер человека. Вот командир танковой бригады Владимир Горелов, гордившийся своим «чисто танкистским происхождением» и оттого всегда ходивший в танкистской фуражке с черным околышем, даже в самые лютые морозы. Вот Владимир Подгорбунский, бывший «урка», до войны пришедшим добровольцем в армию и ставшим гениальным разведчиком. А вот сам командарм М.Е. Катуков, с лета 41-го носивший в кармане ключи от своей квартиры на Западной Украине, которыми смог воспользоваться лишь в 44-м. Люди рельефны, ты чувствуешь их проблемы, сомнения, на твоих глазах они отступают, зло и упрямо оборонятся. Они учатся воевать, освобождать города, многие погибают и становятся примером для новых пополнений своей гвардейской танковой армии.
На фоне бесконечной боевой учебы в тылу и стремительных танковых рейдов в наступлениях продолжается скрупулезная работа политорганов армии. При этом занимаются политработники всем – начиная от борьбы со вшами и заканчивая печатью на трофейной красивой бумаге почетных грамот каждому бойцу соединений, бравших те или иные города.
Но меня всегда привлекала еще одна сторона повествования: личная позиция автора, выраженная подчас несколькими штрихами, разбросанными на страницах книги. Это и рефлексия по духу комсомола 20-х, и отрицательное отношение к введению погон, что прекрасно проиллюстрировано удивлением людей, бывших в оккупации, при виде советских солдат в новой форме. Это и проблема возрождения русского государственного патриотизма, которая подана в нескольких эпизодах. Так, ночуя на Западной Украине у униатского священника, Попель разговорился с ним. Поп жаловался, что Советы изменились. До войны в газетах не писали про русский народ, а теперь национальное вышло на первый план вместо классового.
</div>
Вышел новый доклад ИГСО "Природа мировой инфляции", к которому я немного приложил руку. Кому интересно.
Моя заметка на Рабкоре о смене поколений кубинской эмиграции вызвала к жизни стихи некоего Patron'а с многочисленными нелестными словами в мой адрес. Такой чести мне еще никто не оказывал :)
Тебя не восславят в веках менестрели,
A7 D
Хотя ты до боли знаком всем вокруг,
D G
Ты тихо всплывешь на Рабкора панели -
A7 D
Все сразу поймут, что явился им Грук.
G A7
О, Грук мой, тебе я пою эту оду,
G A7
Тебе я хвалебную песню пою,
D G
За час ты угрохаешь столько народу,
A7 D
Что воин за год не нарубит в бою.
( Read more... )
20 сентября 2009 года в Гаване состоялся грандиозный концерт «Мир без границ», который стал наглядным отражением изменения политической обстановки на континенте. Более миллиона кубинцев присутствовали на Площади Революции. Выступления артистов из многих стран региона отчетливо продемонстрировали провал многолетней политики США по изоляции революционной Кубы. К тому же широкая международная реакция на состоявшийся концерт продемонстрировала отсутствие базы для такой политики Вашингтона.
Заметим, что Соединенные Штаты часто выглядят глупо из-за своего упрямства. Классическим примером этого служит ситуация с блокадой Острова и всеми ее последствиями. Уже много лет США добровольно лишают себя рынка сбыта ради достижения эфемерной цели свержения «режима Кастро». Первоначально борьба шла в рамках «холодной войны», но после ее окончания США стали добровольно лишать себя торгового партнера ради интересов обиженных эмигрантов. Идеологические запреты, установленные за полвека США в различных сферах соприкосновения интересов, подчас серьезно бьют по международному имиджу самих США, но политика в отношении Острова остается фактически неизменной, с небольшими колебаниями, на протяжении полувека Кубинской революции.
Falleció el Comandante de la Revolución Juan Almeida Bosque
http://www.juventudrebelde.cu/cuba/2009-0
+ Хорошая статья на CubaDebate про то, как Альенде вытаскивал выживших партизан из группы Че из Боливии на Кубу:
http://www.cubadebate.cu/noticias/2009/0
А может кто-нибудь обладает ссылкой на электронный вариант английского оригинала?
Всегда нужно думать о последствиях своих желаний. Судя по всему, швейцарские крестьяне в XVII веке не предполагали, к чему приведет их обет :)
ЦЮРИХ, Швейцария (Рейтер) - Швейцарские крестьяне, на протяжении веков просившие Господа прекратить наступление местного ледника, просят теперь Папу Римского Бенедикта XVI остановить глобальное потепление, которое стало причиной быстрого таяния глетчера.
В 1678 году жители альпийских деревень Фишерталь и Фиш дали обет молиться о прекращении расширения Алечского ледника, самого протяженного в Европе. Алеч, спустившись по склонам в долину, образовал каньон и затопил их дома.
Жители деревень, чтобы подкрепить молитву делом, стали проводить ежегодные процессии с 1862 года, когда Европа переживала небольшой ледниковый период, а Алеч достиг своей максимальной длины.
Теперь крестьяне хотят получить разрешение Папы Римского изменить данный ими обет, так как из-за изменения климата Алеч стал быстро таять.
"Жители Фиша и Фишерталя надеются, что это (аудиенция) случится в сентябре или октябре и верят, что Его Святейшество решит в их пользу, так как он часто говорит об изменении климата", - сказано в их обращении.
Швейцарский ледник "похудел" на 12 процентов за последние десять лет из-за повышения температуры и слабых снегопадов, показали недавние исследования.
Ледники являются основным источником воды для ГЭС в Швейцарии, а также привлекают большое количество туристов из разных стран.
Ученые полагают, что в среднем температура в Швейцарских Альпах к 2050 году вырастет на 1,8 градуса по Цельсию зимой и на 2,7 - летом
http://ru.reuters.com/article/oddlyEnoug
Об "историческом руководстве революции", экономических трудностях и планах на будущее.
Одна из самых интересных цитат:
"Так же, как мы повторили свою готовность решить спор с Соединенными Штатами, поясняю, что мы подходим к этому вопросу с полным спокойствием и без какой бы то ни было спешки. 50 лет мы идем по лезвию бритвы, этому мы хорошо научились и способны сопротивляться актам агрессии и блокаде еще 50 лет (Аплодисменты)".
Речь целиком: http://www.cuba.cu/gobierno/rauldiscurso
Ее уже несколько дней анализируют "империалисты": http://www.reuters.com/article/companyNe
И небольшой видеофрагмент
Посол ЮАР в Италии
South Africa's ambassador to Italy Lenin Shope arrives outside the Pinetagrande hospital where singer Miriam Makeba died in Castelvolturno November 10, 2008. Makeba, one of Africa's best known voices and a champion of the fight against apartheid during three decades in exile, has died of a heart attack after a concert in Italy. She was 76. REUTERS/Ciro De Luca/Agnfoto (ITALY)
Вице-президент Эквадора Ленин Морено (Lenín Moreno)
http://en.wikipedia.org/wiki/Len%C3%ADn_
Спортсмен из Доминиканской республики
Gilbert Lenin Castillo (R) of the Dominican Republic fights Olexandr Strets'kyy of Ukraine during their men's welterweight (69kg) round of 32 boxing match at the Beijing 2008 Olympic Games August 10, 2008. REUTERS/Lee Jae-Won (CHINA)
Недавняя история с попыткой переименования Ленинградского вокзала в Москве в Николаевский подтолкнула меня к мысли проанализировать любовь постсоветских левых к формальной стороне вопроса. Мы очень чутки к попыткам покуситься на наше историческое наследие, зафиксированное в названиях улиц, станций метрополитена, городов. Многочисленные мелкие левые организации стараются каждый раз организовать кампанию протеста, отстаивая тот вариант наименования, который был у объекта до создания «новой России».
Сама реакция вполне естественна – защитить хотя бы то, что еще осталось от «былого величия». Однако, на мой взгляд, сам подход глубоко ошибочен. Нам давят на ту струнку в душе, которая заставляет действовать по заранее известному сценарию с таким же финалом, и мы превращаемся в предсказуемых марионеток.
Во-первых, такие действия изначально ориентированы на схему «стимул-реакция», исключая какую-либо положительную составляющую. Мы опять не предлагаем ничего нового, а лишь призываем вернуть или оставить прошлое.
Во-вторых, непонятно, на какую аудиторию эти протесты рассчитаны. В сколько-нибудь влиятельной прессе сообщения о подобных акциях, естественно, не появятся (разве что расскажут об очередном талантливо доведенном до абсурда заявлении клоунов из КПЛО), что исключает широкое общественное внимание к проблеме. Следовательно, протесты становятся попытками диалога с властью, что изначально делает их пустой тратой времени.
Получается, что, организуя очередное переименование, власть убивает двух зайцев. Она и преследует идеологические цели, и демонстрирует, как крепко эти смешные и нелепые левые цепляются за прошлое, которое неумолимо отступает перед натиском современности.
Но главное даже не в этом. Мне хотелось бы поставить под сомнение саму необходимость протестовать против каких-либо переименований. В чем вообще смысл названия в честь кого-либо или чего-либо? Постоянное напоминание о прошедшем событии или о великом человеке? Но стоит ли напоминать, как быстро стирается историческая память, а названия улиц превращаются почти в пустой звук? Сколько человек, живущих на проспекте Наставников, могут сказать, почему он так называется?
Любому адекватному человеку очевидно, что в советское время с волной переименований переборщили. И морального права настаивать на том, что объекты, созданные в дореволюционную эпоху, обязаны сохранять советские наименования, у нас нет. Однако, возразят мне, переименования коснулись и советских объектов. Да, естественно, современная власть стремится, в рамках возможного, избавиться от напоминаний о другой эпохе. Но стоит ли поднимать очередной раз шум? Все мы прекрасно знаем, что наибольшую симпатию человек испытывает к несправедливо обиженным. Поэтому чем шире кампания по переименованию, тем дольше в памяти людей будут сохраняться советские названия. Значительная часть питерской молодежи называет свой город Ленинградом, считая это своего рода «фишкой». Собственно, неважно, как называется объект, лишь бы он выполнял свою социальную функцию. Представим на минуту, что никаких переименований с начала 1990-х годов не было произведено, и, скажем, жители Свердловска не получали бы зарплату или голодали на нищенскую пенсию. Кому бы стало легче от названия города?
Как бы действия властей ни задевали нашу гордость, хорошо бы сознавать, что все названия, пусть это заметная и понятная сторона общественной жизни, не должны затмевать настоящей социальной работы. Мероприятия по защите наименований очень удобны для составления отчетов и расстановки галочек о проведенной работе, однако они никак не помогают ни борьбе за права трудящихся, ни борьбе за лучшие социальные условия для населения страны. Поэтому лучше заниматься реальными делами, а список переименованных объектов положить на полку до лучших времен.
Опубликовано: http://www.rabkor.ru/debate/3607.html
